ГЛАВНАЯ >> Литературно-критические статьи >> А.Сумароков. Разговоры мертвых. Разговор III. Господин и слуга

---

    Май 1759 года

РАЗГОВОРЫ МЕРТВЫХ
РАЗГОВОР III. ГОСПОДИН И СЛУГА

    Госп.: Гей! Гей!
    Сл.: Кого вам надобно?
    – Разве ты позабыл, что мне надобно принять лекарство? Или ты не помнишь того, что я болен, что мне приказал доктор всякие три часа принимать по чашке лекарства?
    – Вы, сударь, позабыли, что вы уже умерли и погребены, и что докторские напитки только то сделали, что и я, не дожив века, в третий день после вас сюда же переселился, для того что, подчивая вас докторским полпивом недели с три не спал, а оттого одурел, едва дышал, а потом, так же как и ты, умер и также погребен: сиречь положен во гроб, опущен в землю и закопан; только не с такою большою церемониею.
    – Так мы уже не на том свете?
    – Мы на том свете, где все равно, что господин, что слуга.
    – Однако ты человек благодарный, и что я тебя кормил и поил, не забудешь и небольшие услуги мне станешь делать?
    – Я человек благодарный, а служить тебе не стану.
    – Для чего же не станешь, если ты благодарный человек?
    – Для того, что ты неблагодарный человек. Я тебе служил с крайнею верностью, а ты меня так кормил, как немилостивые люди кормят водовозных лошадей: так худо, чтоб она только жива была и смогла воду возить, а когда с голоду у нее не достанет силы, так вместо сена и овса употребляется плеть и палка.
    – До чего я дошел! Слуга мой мне упрекает!
    – Тем-то только здешняя жизнь и хороша, что все можно выговорить... Здесь истина беззаконием не почитается, и маскарадов здесь нет, все в своих лицах: добрый человек называется добрым, а худой – худым. Там ты назывался честным, хотя ты честным и никогда не бывал; а здесь честным человеком называют меня, хотя на том свете ты меня и плутом называл. Я плутом не бывал никогда, а ты совершенный плут был.
    – Я любопытствую еще больше, нежели сержусь, почему ты меня таким называешь именем.
    – Потому что ты после отца наследства получил мало, быв судьею, жалованье брал умеренное, а жил очень богато, да и я тому свидетель, сколько к тебе подарков нашивали, а взятки брать запрещено и правосудие продавать не позволено.
    – Взять не бесчестно, только чтобы дело по правам решено было.
    – Да за что же брать? За то платится, что продается, а что не продается, то дается даром.
    – Когда я дело вершу и доставлю человека десятью тысячами рублей; так убыточно ли ему, когда он десятою частью за то меня подарит, да двадцатую часть за труды даст подьячим.
    – Да когда истцу десять тысяч по правам принадлежали, так он удовольствован правосудием, а не тобою, а ты, за то что вершишь дела, имеешь чин и жалованье.
    – Это правда и брать взятки и грабить – это все равно, да еще взятки и хуже, для того что грабительство не присваивает себе почтеннейшего имени правосудия, а взятки присваивают, однако это ввелось, да оно ж и нажиточно.
    – Нажиточно или нет, только это плутовство, да и великое. А ежели судья возьмет, да еще и неправду сделает, так то плутовство превеликое и которого больше нет. А ты это делал…
    – А я ведаю, что тебя за наглые слова надобно сечь.
    – Сечь меня не за что, а ты столько же меня можешь высечь теперь, сколько я тебя.
    – Сносно ли это, что собственной мой слуга мне ругается и меня бранит!
    – Сносно ли и мне это было, что ты мне ругался и не только меня бранил, да еще и бил? А я вел себя честно и не так как ты.
    – Горестно мое на сем свете состояние.
    – А мое на том свете состояние еще и горестней было.