ГЛАВНАЯ >> Литературно-критические статьи >> Я.Полонский. Из воспоминаний
Тургенев когда-то лично знавал покойного писателя, князя Владимира
Федоровича Одоевского, и высоко ценил его. Я, пишущий эти строки, в 1858 году,
незадолго до его кончины, встретился с князем за границею — в Веймаре. Он тотчас
же догадался, что я болен, стал навещать меня в гостинице и начал по-своему,
гомеопатией, безуспешно лечить меня. Кажется, достаточно было один день
провести с этим человеком, чтоб навсегда полюбить его. Но свет глумился над его
рассеянностью, — не понимая, что такая рассеянность есть сосредоточенность на
какой-нибудь новой мысли, на какой-нибудь задаче или гипотезе.
Посреди своего обширного кабинета, заставленного и заваленного книгами,
рукописями, нотами и запыленными инструментами, князь Одоевский в своем
халате и не всегда гладко причесанный, многим казался или чудаком, или чем-то
вроде русского Фауста. Для великосветских денди и барынь были смешны и его
разговоры, и его ученость. Даже иные журналисты и те над ним иногда заочно
тешились. И это как нельзя лучше выразилось в юмористических стихах
Соболевского, которые, по счастью, сохранились в памяти Ивана Сергеевича.
Припомнив их, Тургенев несколько раз повторял их вслух и читал не без
удовольствия.
Это было в дождливый день не то 29-го, не то 30-го июня. «Случилось раз...» —
читал Иван Сергеевич, стараясь читать как можно серьезнее, но придавая
комический оттенок своему лицу и повышениям своего голоса:
Случилось раз, во время оно,
Что с дерева упал комар,
И вот уж в комитет ученый
Тебя зовут, князь Вольдемар.
Услышав этот дивный казус,
Зарывшись в книгах, ты открыл,
Что в Роттердаме жил Эразмус,
Который в парике ходил.
Одушевясь таким примером,
Ты тотчас сам надел парик
И, с свойственным тебе манером,
Главой таинственно поник.
«Хотя в известном отношеньи, —
Так начал ты, — комар есть тварь,
Но, в музыкальном рассужденьи,
Комар есть в сущности — звонарь,
И если он, паденьем в поле,
Не причинил себе вреда, —
Предать сей казус Божьей воле
И тварь избавить от суда!»
