:: На главную :: Библиотека ::



Рассказы Назара Ильича господина Синебрюхова. Нервные люди

    Недавно в нашей коммунальной квартире драка произошла. И не то что драка, а целый бой. На углу Глазовой и Боровой.
    Дрались, конечно, от чистого сердца. Инвалиду Гаврилову последнюю башку чуть не оттяпали.
    Главная причина - народ очень уж нервный. Расстраивается по мелким пустякам. Горячится. И через это дерется грубо, как в тумане.
    Оно, конечно, после гражданской войны нервы, говорят, у народа завсегда расшатываются. Может, оно и так, а только у инвалида Гаврилова от этой идеологии башка поскорее не зарастет.
    А приходит, например, одна жиличка, Марья Васильевна Щипцова, в девять часов вечера на кухню и разжигает примус. Она всегда, знаете, об это время разжигает примус. Чай пьет и компрессы ставит.
    Так приходит она на кухню. Ставит примус перед собой и разжигает. А он, провались совсем, не разжигается.
    Она думает: "С чего бы он, дьявол, не разжигается? Не закоптел ли, провались совсем!"
    И берет она в левую руку ежик и хочет чистить.
    Хочет она чистить, берет в левую руку ежик, а другая жиличка, Дарья Петровна Кобылина, чей ежик, посмотрела, чего взято, и отвечает:
    - Ежик-то, уважаемая Марья Васильевна, промежду прочим, назад положьте.
    Щипцова, конечно, вспыхнула от этих слов и отвечает:
    - Пожалуйста, отвечает, подавитесь, Дарья Петровна, своим ежиком. Мне, говорит, до вашего ежика дотронуться противно, не то что его в руку взять.
    Тут, конечно, вспыхнула от этих слов Дарья Петровна Кобылина. Стали они между собой разговаривать. Шум у них поднялся, грохот, треск.
    Муж, Иван Степаныч Кобылин, чей ежик, на шум является. Здоровый такой мужчина, пузатый даже, но, в свою очередь, нервный.
    Так является это Иван Степаныч и говорит:
    - Я, говорит, ну, ровно слон работаю за тридцать два рубля с копейками в кооперации, улыбаюсь, говорит, покупателям и колбасу им отвешиваю, и из этого, говорит, на трудовые гроши ежики себе покупаю, и нипочем то есть не разрешу постороннему чужому персоналу этими ежиками воспользоваться.
    Тут снова шум, и дискуссия поднялась вокруг ежика. Все жильцы, конечно, поднаперли в кухню. Хлопочут. Инвалид Гаврилыч тоже является.
    - Что это, - говорит, - за шум, а драки нету?
    Тут сразу после этих слов и подтвердилась драка. Началось.
    А кухонька, знаете, узкая. Драться неспособно. Тесно. Кругом кастрюли и примуса. Повернуться негде. А тут двенадцать человек вперлось. Хочешь, например, одного по харе смазать - троих кроешь. И, конечное дело, на все натыкаешься, падаешь. Не то что, знаете, безногому инвалиду - с тремя ногами устоять на полу нет никакой возможности.
    А инвалид, чертова перечница, несмотря на это, в самую гущу вперся. Иван Степаныч, чей ежик, кричит ему:
    - Уходи, Гаврилыч, от греха. Гляди, последнюю ногу оборвут.
    Гаврилыч говорит:
    - Пущай, говорит, нога пропадает! А только, говорит, не могу я теперича уйти. Мне, говорит, сейчас всю амбицию в кровь разбили.
    А ему, действительно, в эту минуту кто-то по морде съездил. Ну, и не уходит, накидывается. Тут в это время кто-то и ударяет инвалида кастрюлькой по кумполу. Инвалид - брык на пол и лежит. Скучает.
    Тут какой-то паразит за милицией кинулся. Является мильтон. Кричит:
    - Запасайтесь, дьяволы, гробами, сейчас стрелять буду!
    Только после этих роковых слов народ маленько очухался. Бросился по своим комнатам.
    "Вот те, - думают, - клюква, с чего ж это мы, уважаемые граждане, разодрались?"
    Бросился народ по своим комнатам, один только инвалид Гаврилыч не бросился. Лежит, знаете, на полу скучный. И из башки кровь каплет.
    Через две недели после этого факта суд состоялся.
    А нарсудья тоже нервный такой мужчина попался - прописал ижицу.

    1924


Яндекс Реклама на Яндексе Помощь Показать
Hosted by uCoz